JULIJANA: Волшебные превращения мужчины в женщину JULIJANA: Волшебные превращения мужчины в женщину JULIJANA: Волшебные превращения мужчины в женщину
* Рассказы
* Картинки
* Комиксы
* Фото-арт
* Анимашки


Ваши истории * Фото * Мисс Транс * Вопросы * Логи * Знакомства * Форум * Чат
Методики *
Словарик *
Реклама *
Ссылки *
О сайте *

Посвящается моей подруге
Александре.

Если и есть, то место где каждый из нас по настоящему свободен. - Я не знаю, как назвать то не уловимое, нежное, нечеловеческое, что переполняет меня каждый раз. Когда я предаюсь воспоминаниям. Как путник возвращается домой. Так и я погружаюсь в себя. Оставив где-то - Насмешки, косые взгляды, упрямство, - все смолкает, вот я и дома. Глупо твердить о счастье. Все гораздо проще и легче. Потому что среди воспоминаний, которые я возвращаю из глубины забвения, есть миг, который не затеряется в вечности.

Медлительные, торжественные, тихие возвращаются ко мне эти часы и все так же захватывают, все так же волнуют. Как и сегодня, в это вечер, печальный час, и в небе, лишенном света, затаилось смутное желание. В каждом мгновении воспоминаний я вновь и вновь познаю себя. И чтобы воскресить эту любовь, довольно самой малости, буть то воздух комнаты, которую слишком долго не открывали, или знакомые шаги на лестничном пролете.

Таков и это вечер. В маленькой квартире на краю большого города, мне вспоминается не былое счастье, но некое странное чувство. Я возвращаюсь к самой себе. Ощущаю всю меру своей скорби, и она становится мне милее. Да, быть может, грусть былых несчастий и есть счастье.

Уже поздно. На стенах среди выцветших обоях, гордые вечно смотрящие олени. Комнату освещает только луна. Немая свидетельница событий, и я ощущаю на лице ее отблески. Нескончаемые мерные вздохи доносятся до меня - дыхание мира, непреходящее равнодушие и спокойствие того, что не умирает. Становится прохладней. Загораются огни в соседнем доме. И не смолкает мощное дыхание мира. Из равнодушия рождается какая-то потаенная песнь. Я мысленно проживаю вновь и вновь, прожитые дни в этом доме в этой квартире. В не большом районе, в обычном доме, где на лестнице темно. Даже сейчас, я могу вбежать по лестнице единым духом и не разу не споткнуться. Все мое тело хранит отпечаток этого дома. Ноги в точности помнят высоту ступеней. И ладонь хранит шероховатость перил.

Летними вечерами, когда двор наполнялся гамом. Моим излюбленным местом был балкон. От сюда я наблюдала за происходящим. В тайне, завидуя своим сверстникам. Одиночество этому всему придает цену. Я люблю тишину. Эту игрушку никто не может у меня отнять. Они старались ее сломать, но у них не получилось. Мама уходит, ее отсутствие наполняет меня тоскою, она сообщает: "Я иду работать". Небо и ночь полная звезд обретает свой смысл: это благодать, которой нет цены. Летние ночи, таинство, пламенеющее звездами. И, подняв глаза, я впивала чистоту ночи. Порой где-то громыхала машина, быстро просясь. Или где-то затягивал пьяный, но и это не нарушало моих размышлений. О чем я думала тогда, где были мои мысли. В ожидании ее возвращения.

И мать тоже всегда молчала. Иной раз ее спрашивали: ? О чем ты думаешь?? ? Ни о чем?, - отвечала она. И это была правда. Все тут, при ней, - о чем же думать? Ее жизнь, ее заботы, ее единственный ребенок просто-напросто были при ней, а ведь того, что само, разумеется, не ощущаешь. Так было и в тот вечер. Когда я ей призналась. Тогда она опустилась на стул и смутным взглядом растеряно уставилась на меня. Вокруг нее сгущается ночь, и во тьме немота ее полна безысходного уныния, я едва различала угловатый силуэт, худые, костлявые плечи: мне страшно. Но мне трудно плакать перед лицом этой немоты. Я жалею мать - значит ли это любить? Она никогда меня не ласкала, она этого не умеет. И вот долгие минуты я стою и смотрю на нее. И чувствую себя посторонним и оттого понимаю ее муку. Мне кажется - что-то встрепенулось внутри, какое-то смутное чувство, наверное, это любовь к матери. Что ж, так и надо, ведь, в конце концов, она мне мать.

Мать вздрогнула. Испугалась. Странная мать, такая равнодушная! Только безграничное одиночество, переполняет мир, помогает мне постичь меру этого равнодушия.

- Зачем тебе, все это,- словно эхо звучат ее слова, - что я скажу людям.

И она беззвучно зарыдала.

Внезапный испуг для нее кончился кровоизлиянием в мозг. Меня вызвали с работы. Когда я примчалась, она уже лежала в постели. Врач посоветовал не оставлять ее одну. Я прилегла подле ее на кровати, поверх одеяла. Было лето. Жаркая комната еще дышала ужасом недавно разыгравшейся драмы. За стеной слышались шаги, скрип дверей. В духоте держался запах уксуса, которым обтирали больную. Она беспокойно металась, стонала, порой вздрагивала всем телом. И я, едва успев задремать, просыпалась все в поту, настороженно приглядывалась к ней, потом бросала взгляд на часы, на которых плясал отраженный огонек ночника, и вновь погружалась в тяжелую дремоту. Лишь позднее я постигла, до чего одиноки были мы в ту ночь. Одни против всех. ?Другие? спали в этот час, когда нас обоих сжигала лихорадка. Старый дом казался пустым, нежилым. Где-то прошла машина, и ней иссякла надежда, какие пробуждают в нас люди, пропала уверенность, которую приносят нам городские шумы. В доме еще отдавалось эхо мимо погревшего автомашины, потом все угасло. И остался лишь огромный сад безмолвия, где порою прорастали пугливые стоны больной. Никогда еще я не чувствовала себя такой потерянной. Мир растаял, а с ним обманная надежда, будто жизнь каждый день начинается сызнова. Ничего больше не существовало - ни честолюбивых замыслов, любимых красок. Осталось только болезнь и смерть, и они затягивали меня... И, однако, в тот самый час, когда рушился мир, я жила. И даже, в конце концов, уснула. Но все же во мне запечатлелся надрывающий душу, полный нежности образ этого одиночества вдвоем. Только сейчас, только в этот миг, вспомнился мне смешанный запах пота и уксуса, вспомнились минуты, когда я ощутила узы, соединяющие меня с матерью. Словно безмерная жалость, переполнявшая мое сердце, излилась наружу, обрела плоть и не считая себя самозванкой, добросовестно исполняла роль дочери старой женщины с горькой судьбой. Все просто, все очень просто при свете окон; в ночной прохладе, в долетающих до меня звуках ночного города. Если этот вечер ко мне возвращает образы, как не принять урок, который они дают, урок любви и нежности. Это час - как бы затишье между ДА и НЕТ, а потому я отложу надежду, и отвращение к жизни. Да, надо только принять прозрачную ясность и простоту потерянного рая, заключенную в одном лишь образе.

Мы сидим молча друг против друга. Прекрасная улыбка освещает ее лицо, почти не трогая губ.

- Ну, как, мама?

-Да так, ничего. Ты лучше скажи, она знает о твоем решении.

-Да.

- Она приняла.

-Нет.

- Вы расстались.

-...

Она сидит на краешке дивана, ступни плотно сдвинуты, руки сложены на коленях. Молчание. Да, правда, что еще можно сказать? В молчании все проясняется.

- Знаешь, мне когда-то сказали: Жить так трудно и самая горькая ошибка - заставить человека страдать, - говорит она и замолкает. Е взгляд устремлен куда-то далеко.

В окно вливается все, чем дышит улица. Слышен шум уличного движения, нарастающие к вечеру. Мать встает, берет вязание. У нее неловкие пальцы, изуродованные артритом. Она вяжет медленно, по три раза принимается за одну и туже петлю или распускает весь ряд. Он смотрит на меня смущенным взглядом, словно извиняется передо мной.

- Нынче рано становиться прохладно. Да и время не так тянется. Она встает, зажигает свет.

- И темнеть стало рано. Ты уже уходишь.

- Нет, Почему ты это спрашиваешь?

- Просто так, надо же что-то сказать.

Что-то удерживает меня в этой комнате, если не уверенность что все лучшему, то бессмысленная простота мира.

Через месяц ее не стало.

Куда придет эта ночь, в которой я больше не принадлежу себе? Есть нечто опасное в слове ?пустота?. И как отделить нынешнюю пустоту от комнату из прошлого? Я уже сама не знаю, живу или только вспоминаю. И сегодня ночью я понимаю: в такие минуты хочется умереть, потому что видишь жизнь насквозь - и тогда все теряет значение и смысл. Человек страдает, на него обрушивается несчастье за несчастьем. Он все выносит, свыкается со своей участью. Его уважают. А потом однажды вечером оказывается - ничего не осталось; человек встретил друга, когда-то близкого и любимого. Тот говорит с ним рассеянно. Возвратясь домой, человек кончает самоубийством.

Нам необходима ясность мысли. Да все просто. Люди сами все усложняют. Пусть нам не рассказывают сказки. Пусть не изрекают о тех, кто ушел: ?Она стала жертвой общества?, А скажут просто: ?Она ушла?. Кажется, пустяк. Но все-таки не совсем одно и то же.

И потом, есть люди, которые предпочитают смотреть своей судьбе прямо в глаза.

* * *

Мы возвращаемся к самим себе. Ощущаем всю меру своей скорби, и она становится нам милее. Да, быть может, грусть былых несчастий и есть счастье. Таков и этот вечер в маленькой кофейне, на краю маленького города, мне вспоминается не былое счастье, но некое странное чувство. Мы сидим за столиком в полутемном помещении. Сегодня я решил ей все сказать. Расставание. Как объяснить дорогому мне человеку, что я не похож на остальных, что я другой. Я должен был бы сказать правду сразу же, тут же в тот день, когда мы познакомились. Но то чувство что охватило меня, не позволило, не дало. Вот и сейчас я сижу напротив ее и пытаюсь ей объяснить.

- Ты, меня не слушаешь- она смотрит на меня.

- Ты не понимаешь. Мне кажется, у меня проблемы...

- Нет, я понимаю. Я понимаю, что нечего и понимать! Ты все придумываешь, потому что не похож на других.

- Понимаешь, я должен тебе сказать. Помнить, когда я напился? Вечер, когда я переоделся девчонкой, чтобы всех вас рассмешить?

- Ну да, чтобы мы посмеялись... Ты был пьян.

- Нет, просто у меня хватило в тот вечер смелости показать вам, кто я на самом деле.

- Что ты хочешь сказать?

Она сделала смешную гримасу. Она не хочет понять намек и помочь мне. Однако она же видела, она не может не знать.

- Посмотри на меня. Умоляю, посмотри на меня. Я не такой, как остальные...

- Я знаю.

Она сердится и отводит глаза. Она смотрит мимо меня, на стойку бара в кафе.

- Послушай, ты знаешь, что такое любовь? Ты знаешь, как занимаются любовью? Со мной ты никогда не сможешь заниматься любовью. Понимаешь ли ты это? Думала ли ты об этом?

- Да, я думала.

Наступает тишина. В пепельнице тлеет сигарета. Кофе остыл.

- Если ты думала об этом, то тебе понятно, что мы должны расстаться.

- Нет, не должны. Ты будешь лечиться, и все будет хорошо.

- Лечиться? Но что же ты тогда поняла?

- Во всяком случае, я не понимаю, почему бы тебе не попробовать.

- Но, черт возьми, это бесполезно. Посмотри, наконец, правде в глаза. Я родился таким, понимаешь, я ненормальный, вот кто я такой.

- Но не для меня. Если это единственное, из-за чего ты хочешь порвать со мной... Скажи просто, что тебе все надоело, что я недостаточно хороша для тебя.

Она плачет.

- Я уверяю тебя, что можно что-нибудь придумать. Есть же специалисты, мы пойдем вместе, если хочешь, я тебе помогу, я сделаю все, чтобы тебе помочь.

Я встаю, собираясь уйти, я вижу свое отражение в зеркале: длинные волосы до плеч, женский пуловер, весь мой женский облик, который она отказывается замечать.

- Не уходи.

-Ты вынуждаешь меня сказать. Ее глаза умоляют молчать. Ее руки, сжимающие сумку, застыли в немой молитве.

- Я хочу стать женщиной. Я...

Пощечина, словно раскаленное железо, обожгла мое лицо.

- Ты мне отвратителен! Я тебя ненавижу. Я хочу, чтоб ты исчез, чтоб ты сдох, слышишь, чтоб ты сдох!

Все кончено, она ушла. Оставив мне свою ненависть и не понимание.

Кто-то тогда мне сказал: А что ты от нее хочешь? Как мужчина ты ей не интересен, а как женщину она тебя не воспринимает. Ты где-то между...

Я ухожу в другой мир, единственный, который меня принимает. Но только принимает, и ничего больше. Теперь я знаю, что я ничего стою для вот этого мира и что с того времени, как я решилась на это, сама себя осудила на бесповоротное изгнанничество.

* * *

Две неотвязные мысли преследуют меня: рассвет и смерть. Однако я сдерживаю себя и стараюсь не думать. И все ночи напролет только тем и занимаюсь, что ждала рассвета. Я устала. Историю будут делать другие. У меня просто не хватает какого-то качества. Я примирилась с тем, что я такая, какая есть, я научилась скромности. Наверное, я уснула, потому что когда очнулась, в лицо мне смотрели звезды. До меня доносились звуки с полей. Прохладный запах ночи, земли и реки освежал виски. Чудесное спокойствие спящего лета вливалось в меня, как прибой. Вдруг где-то на краю ночи взвыли паровозные гудки. Они возвещали об отправление и разлуки миру, который стал мне навсегда безразличен. Вот в который раз я думаю о маме. Кажется, я поняла, что она хотела мне объяснить, будто все начнется сначала. Перед самой смертью мама, должно быть, почувствовала себя освобожденной, готовой все пережить заново. Вот и я - я готова все пережить заново. Как будто неистовый порыв гнева очистил меня от боли, избавил и ненависти, и перед этой ночью, полной загадочный знаков и звезд, я впервые раскрываюсь навстречу тихому равнодушию мира. Он так на меня похож, и от этого я чувствую - я была счастлива, я счастлива и сейчас... Даже находясь где-то между...

Калуга 1.07.06г



JULIJANA: Волшебные превращения мужчины в женщину

JULIJANA: Волшебные превращения мужчины в женщину

©2001-2016 julijana